Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

(no subject)

"Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас"
"Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас"

15 месяцев, которые могли изменить Россию

Оригинал взят у galkoval в 15 месяцев, которые могли изменить Россию
Михаил Тариелович Лорис-Меликов. Художинк И.К. Айвазовский. 1888 г.


Неизвестный Лорис-Меликов «Ему обязана Россия общим пробуждением»

«Я родился в Тифлисе 19 октября 1824 года. Забавно, что в историю этот день вошел благодаря стихотворению Дельвига «19 октября 1824» про Лицей».

19 октября 1824
Семь лет пролетело, но, дружба,
Ты та же у старых друзей:
Всё любишь лицейские песни,
Всё сердцу твердишь про Лицей.

Весь этот день граф провел очень тихо, вечером Михаил Тариелович обнял каждого из окружавших его членов семьи, закрыл глаза и заснул вечным сном. Как только французский военный министр узнал о смерти графа, он телеграфировал командующему войсками, расположенными в Ницце и Виллафранке, чтобы русскому генералу на похоронах отдана была такая же честь, как французскому дивизионному генералу. .

В день прощания c ним половина всего гарнизона Ниццы и Виллафранки стянулись к вилле. Несколько тысяч любопытных окружали ее, располагаясь вдоль всего прибрежья. Мэры, прокуроры и полный состав офицеров.
Началось шествие при залпах из пушек. Впереди шла музыка егерского полка, потом командующий всеми войсками генерал Гарнье де Таре, за которым шли трубачи, бригада конных жандармов, сабли наголо, траурная колесница, исчезавшая под громадными венками; кисти держали генералы, префект и мэр в парадных костюмах. За колесницею вели походного коня генерала Коаптона, покрытого крепом; на чепраке вышит был французский герб; когда проходила колесница, знамя 159-го полка, завешанное крепом, медленно опустилось до земли, и все строевые офицеры отдали салют саблями. За гробом шли Тариель Михайлович, отец графа, графиня Мария Михайловна, русский консул и огромная толпа русских и иностранцев; убитая горем графиня Нина Ивановна следовала в карете, длинный ряд карет замыкал шествие. Когда процессия завернула на Английское гуляние, раздались вдруг звуки русского гимна.
Collapse )

Русские сняли шляпы с недоумением, оказалось, что французы, не знакомые с нашими обычаями, сами устроили этот вид чествования, как самую высшую почесть покойному и вместе с тем как знак дружбы, соединяющей их с русскими. Кончилась панихида, снова раздался гром пушек, и все медленно разошлись. Когда вдова покойного показалась у ворот кладбища, музыка снова заиграла русский гимн, потом заменившийся французским национальным гимном при проходе генералитета. Через несколько недель, когда здоровье дочерей покойного графа несколько поправится, а вдова его наберется сил, вся семья отправится в Тифлис, где совершится предание тела родной земле.

Бархатный диктатор, диктатор ума и сердца… просто диктатор, второй после царя… Зависть и восхищение, предательство и высшие награды, надежды и разочарования сплелись вокруг этого человека. Личность, которая, возможно, изменила бы Россию, а значит, и мир. Но, наделённый талантами полководца, администратора, хозяйственника, да и просто человека, он не имел главного – царской крови. А просто служил ей. Царю и Отечеству. И всё же его жизненный путь можно рассматривать как составную часть истории Российского государства.

«Я родился в Тифлисе 19 октября 1824 года. Забавно, что в историю этот день вошел благодаря стихотворению Дельвига «19 октября 1824» про Лицей».

19 октября 1824
Семь лет пролетело, но, дружба,
Ты та же у старых друзей:
Всё любишь лицейские песни,
Всё сердцу твердишь про Лицей.

«Семья моя армянского происхождения. Один из предков моих, князь Мелик Назар, в XVI веке владел городом Лори и получил от персидского шаха Аббаса в 1602 году фирман, подтверждавший древние права его на этот город и одноименную губернию, причём сам Назар принял магометанство; позднее его потомки вернулись в лоно Армянской церкви и были наследственными приставами и князьями Лорийской степи. Есть предание, что предки Лорис – Меликовых переехали из Артвина, хотя они известны минимум с начала 17 века в Лори».
Отец его был полудикий, едва умел подписать свою фамилию на армянском языке, а по-русски ничего не знал, – рассказывал он Кони. Впрочем, что отнюдь не мешало ему стремиться дать сыну хорошее образование.

Корреспондент тифлисской газеты Мелик-Каракозов Ш. вносит в приведенные данные некоторые уточнения: «Кроме Арагвина, графу Лорис-Меликову принадлежит в целости и селение Акоры и часть трех селений: Чанахи, Ворнак и Чочкани. Все эти имения достались ему по наследству и в приданое. Два года тому назад в Чочкани построена армянская церковь на счет покойного графа». Население этих деревень всегда пользовалось любовью Лорис-Меликова, заботившегося «об экономическом благосостоянии своих земляков». (на самом деле это и Чанах, и Чочкан. И вообще, Ахалкалак!)
Лорис-Мелики входили в состав высшего грузинского дворянства и были внесены в VI часть родословной книги Тифлисской губернии. Отец мой жил в Тифлисе, вёл довольно значительную торговлю с Лейпцигом. Мне двенадцать лет и я определен в московский Лазаревский институт восточных языков, откуда был исключён за мелкое хулиганство; Да и не жаль вовсе, многими языкам я там успел учиться»…

По воспоминаниям К.А. Бороздина, «Михаил начал учение в Тифлисском пансионе Арзановых, потом в Нерсисянском училище. В 12 лет он, кроме русского, говорил на французском и немецком языках и владел армянским, грузинским и татарским».

Не заметив, что на стуле что-то намазано, педагог сел и сразу попытался вскочить, да не тут-то было... Клей для математика Степана Суреновича изготовил сам Лорис, откопав из старинной книги рецепт какого-то супер клея... И, конечно же, его тут же выгнали из Лазаревского института. Правда, высшее начальство пожалело, как-никак, дворянская фамилия, и определило в школу гвардейских подпрапорщиков и юнкеров. Кстати, там учился и Лермонтов. Предания о Лермонтове витали в кавалерийской школе и заражали юнкеров поэтическими легендами тридцатых годов. А в Петербурге Лорис близко сошелся и напропалую кутил, просаживая последние деньги с Николенькой – будущим русским поэтом Некрасовым. Однажды (возможно, и не раз) они оказались в трагикомичесой ситуации – уже нечего было закладывать, кроме штанов…
Кто мог подумать, что один из них станет известнейшим поэтом России, а другой – всемогущим диктатором Российской империи?
Впрочем, отличительных признаков у будущего диктатора было много… Многим отличался Мико из Тифлиса от коллег. Он запоем читал! За русской литературой он следил с большою любовью, до последнего времени удерживал в памяти множество стихов Пушкина, Лермонтова, Некрасова и других русских поэтов, и нередко цитировал их в разговоре, любил также приводить остроумные изречения Салтыкова, которого был большим поклонником.

Восемнадцати лет Лорис-Меликов выпущен был корнетом в гусарский полк, в 22 года переведен на Кавказ, где участвовал в нескольких экспедициях. Когда во время Восточной войны 1853 – 56 гг. Н. Н. Муравьев обложил Карс и ему нужна была партизанская команда, которая пресекла бы всякие внешние сношения блокированной крепости, Лорис-Меликов организовал многочисленный отряд, состоявший из армян, грузин, курдов и других (здесь, как и во многом другом, Лорис-Меликову помогало знание нескольких восточных языков), и блистательно исполнил возложенную на него задачу. Про сражения
Однако: «...война с Турцией 1877—1878 годов сопровождалась таким невежеством и невниманием к прошлым моим заслугам, что вот уже 8-ой день, хотя и стыдно сознаваться в этом, не могу отделаться от гнетущего меня чувства досады и раздражения. Я был уверен, что в день открытия памятника от Самодержца нашего или же от его дядюшки – шутовского фельдмаршала Михаила Николаевича последует ко мне, как одному из главных деятелей прошлой войны, приветственная телеграмма... провозгласили целый ряд тостов, бережно не упоминая моего имени... Возвращаясь снова к памятнику. Он сооружен из орудий, отбитых в прошлую войну у неприятеля. Всех орудий было взято 886. Из них 503 взяты войсками действующего в Азиатской Турции корпуса, находившегося со дня открытия войны по день заключения мира под моею командою, а состав корпуса доходил в сентябре 77 г. до 104 тыс. человек». Я один из всей нашей армии был возведен за войну в графское достоинство... (Лорис-Меликов – из надиктовки и письма Белоголовому. 20 октября 1886 г. Ницца).

Правда, был ещё случай. Лорис-Меликов присутствовал на коронации в 1883 г. Существует давний обычай: на коронации производить в фельдмаршалы кого-нибудь из наиболее старейших и выдающихся генералов (так при Николае I был произведен Витгенштейн, при Александре II – кн. М.С. Воронцов). Но в 1883 г. таковыми могли быть Лорис-Меликов и Милютин; потому на этот раз производства в фельдмаршалы не было.

А как же без Турции? Без Турции – никак. Фельдмаршал Кутузов не совсем блестяще владел языком, и то послом в Турции сколько лет был! А уж Лорису с его знанием восточных языков сам Бог велел. Ну, в этот раз царь повелел. В 1860 году М.Т. Лорис-Меликов послан в Константинополь, где вместе с послом России в Турции князем А.Б. Лобановым-Ростовским должен был добиться согласия турецкого правительства «на открытие нам трех пунктов на границе, чтобы туда направить группы переселенцев…». На этот раз переселяли черкесов. Видно, понравилось Лобанову-Ростовскому переселять и выселять. Ведь это ему приписывается та самая печально-известная безобразная фраза, которую армяне не могут простить, а в его лице – чуть ли не всех русских генералов.
Для объяснения отказа России присоединиться к другим державам с требованием автономии для Западной Армении, канцлер (министр иностранных дел в 1895-1896), князь А.Б.Лобанов-Ростовский, говорил: «Я не хочу, чтобы Турецкая Армения сделалась второй Болгарией и русские армяне воспользовались против нас учреждениями, которые создаст армянская автономия под турецким протекторатом». Но разлетелось-то «нам нужна Армения без армян!». Вылетело это, не вылетело… источников и свидетелей пока не могут найти, а жгучее слово живуче…
В марте 1863 г. великий князь Михаил Николаевич собрал во Владикавказе представителей разных народов Терской области и объявил, что их начальником станет генерал Лорис-Меликов. Вопрос о переселении северокавказских народов для нового начальника Терской области стал наиболее сложным. Ему думалось, что можно ограничиться переселением горцев внутри вверенной ему территории – с горных районов на равнину. Но кавказский наместник воспротивился этому. Так началось массовое выселение горцев Терской области в Турцию. В Константинополе по улицам толпами бродили голодные переселенцы, на что обращала внимание европейская пресса, обвиняя правительство России в «варварском насилии» над племенами Кавказа.
На освобожденные земли селили казаков. Так и возникла казачья зона – от Владикавказа до Кумыкской плоскости. О переменах в крае свидетельствовал В.П. Мещерский, посетивший осенью 1877 г. Владикавказ. Начальник Терской области Лорис-Меликов «Маленький городок» «сделал красивым и большим городом, с бульварами, театром, большими зданиями для училищ, казармами, госпиталем и оставил здесь о себе память даровитейшего администратора…» Здесь он пробыл почти 10 лет, проявив блестящие и хозяйственные способности. Не забудем, что край-то нерусский, полудикий, не до конца завоёванный…

Особую заботливость проявлял Лорис-Меликов о народном образовании: число учебных заведений из нескольких десятков возросло при нем до 300 с лишком, на его личные средства учреждено во Владикавказе ремесленное училище, носящее его имя. Но многовековые обычаи и традиции горцев, непрерывное ожидание локальных восстаний – все это не позволяло полностью решить кавказскую проблему. А в русско- турецкой войне Лорис брал неприступные крепости и города: и Ардаган, среди жестокой зимы, в безлесной местности, на высоте 700 футов (213 м) предпринял блокаду Эрзерума. Штурмом овладел Карс, считавшийся неприступным, и разгромил объединенные силы турецких пашей, взяв в плен 17 000 турок и 303 орудия. Тем самым фактически завершил войну на Кавказском театре военных действий. Вот после этого он и получил графа, о котором законно мечтал. «В воздаяние особо важных заслуг и примерно-ревностной, доблестной деятельности в течении всей войны».

Карс

Крепость Карс

В ноябре 1878 г. в Царицын проникли слухи, что в низовьях Волги, в пределах Астраханской губернии, появилась болезнь, от которой люди умирают очень скоро и даже целыми семьями. Ветлянская чума! Графа срочно перевели искоренить страшную заразу. «Лорис-Меликов не любил роскоши и, живя в Царицыне более месяца, вёл жизнь совершенно спартанскую». «Граф Лорис-Меликов вошел в залу с нахмуренным лицом и, кивнув слегка головою на низкий поклон представляющихся, обратился к представителю дворянства и ко мне, как обязательным директорам местной тюрьмы, со следующими словами: «Сегодня я посетил здешнюю тюрьму и пришел в ужас от той тесноты и грязи, которые я там увидел. Это невозможная тюрьма. Выражаю вам мое неудовольствие, я должен вас предупредить, что если найденные мною беспорядки не будут немедленно устранены, то вас, господа, я велю немедленно выслать из Царицына»». (Мельников И. Ветлянская чума в 1878 и 1879 гг. Воспоминания бывшего городского головы в г. Царицыне).

Ковры в кабинетах просто необходимы! «Граф часто работал в своем кабинете с 7–8 ч. утра до часа ночи, а с ним одновременно работали, разумеется, и мы все за своим спешным, ответственным делом. В один из таких вечеров в кабинете графа что-то вдруг загремело, свалилось на пол... Поднялась суматоха... Оказалось, что заработавшийся за своим столом до поздней ночи Михаил Тариелович почувствовал себя дурно и, встав с места, упал в обморок, прямо на пол головою...
Мягкие ковры, устилавшие весь пол кабинета, предохранили графа от сильного ушиба, и все обошлось благополучно. Все же эта ночная тревога среди тишины наших занятий оставила во всех тяжелое впечатление. На другой день граф и вида не подавал, что с ним случилось. Он был только бледнее обыкновенного, но все же работал, начав на этот раз занятия свои часа на два, на три позднее и закончив их к обеду – часам к шести вечера. Вообще Лорис-Меликов, при всей его подвижности и энергии, вовсе не отличался прочным здоровьем и был очень нервозен, а потому тревожная работа его по ветлянской чуме не могла не расстроить в значительной степени его здоровья...». Немалых трудов стоило приведение самой Астрахани в лучшие санитарные условия. Вообще ветлянская чума, закончившаяся рецидивом, о котором я упомянул выше, и наделавшая большой тревоги, хотя и стоила значительных затрат и жертв, но все же принесла немало пользы. И город Астрахань, и вся губерния сильно подтянулись и почистились, что быстро отразилось на их санитарном благополучии.
Простодушно и искренне Лорис недоумевал: «Это, братец, черт знает что такое. В один месяц стоянки моей с войсками под Эрзерумом я потерял от тифа 6 из 12 генералов и 11 тысяч солдат, и Россия не обмолвилась ни одним словом. Здесь в пять месяцев умерло 475 человек, Бог знает еще от чего, а шуму наделали на всю Европу...»
К счастью, эпидемия не развилась и граф Лорис-Меликов возвратился в Петербург. При этом случился факт, который оставил в то время глубокое впечатление. Граф Лорис-Меликов воспользовался только малою частью данного ему кредита, а большую часть возвратил обратно в государственное казначейство, не израсходовав на сомнительные нужды и не раздав чиновникам.

Но не только боевые успехи сопровождали Лориса. Назначение и Харьков Взрыв – покушение Обстановочка Да, видимо, во все времена уподобление европейским демократиям несло опасность разрушения российской государственности. Конституционные монархии вырвавшихся вперёд и процветающих стран Европы будоражили умы студентам, взявшихся за революцию решительно и безотлагательно – убить плохого царя! Покончить с самодержавием! К началу 1880 г. в стране развивался и приобретал новые обороты народнический террор. Организовывались многочисленные кружки, где, в основном, считали террор революционным правосудием. В результате появились идеи цареубийства. Именно исключительный успех, увенчавший деятельность Лорис-Меликова в Харькове, привел к его призыву на пост главного начальника Верховной распорядительной комиссии. Назначение это было встречено всеобщим сочувствием, особенно ввиду заявления Лорис-Меликова, что в поддержке общества он видит "главную силу, могущую содействовать власти в возобновлении правильного течения государственной жизни ". Учредить Верховную следственную комиссию предложил наследник Александр. Император Александр вначале отнесся к этому предложению отрицательно, но затем определенно заявил, что у него в связи с предложением наследника составился новый план, что он считает в данный момент неизбежным принять вполне исключительные меры и для этого решается создать особое временное диктаториальное учреждение с передачей ему некоторых прав верховной власти. Это чрезвычайное учреждение должно было получить наименование «Верховной распорядительной комиссии» и должно было иметь чрезвычайные полномочия, главным образом для борьбы с крамолой; но вместе с тем этой комиссии предоставлялось обсудить создавшееся в России нестерпимое положение и найти способ из него выйти.

Во главе этой комиссии император Александр II решил поставить генерала Лорис-Меликова, того самого единственного из генерал-губернаторов, который обнаружил вместе с значительной энергией в борьбе с революционерами умение привлечь на свою сторону симпатии обывателей, благодаря заботливой охране их прав и интересов от произвола администрации. Через неделю после халтуринского взрыва в Зимнем дворце последовал императорский указ о создании "Верховной распорядительной комиссии по охране государственного порядка и общественного спокойствия", наделенной чрезвычайными полномочиями. Граф Лорис-Меликов имел право представлять царя во всех делах, применять любые меры к охране порядка по всей территории Империи и отдавать приказы всем представителям государственной власти.
Но разве только народовольцы и террористы разрушили империю? Кстати, готовя очередное покушение на Александра II, Степан Халтурин устроился в Зимний дворцовым краснодеревщиком. Надо полагать, спецотдел там плохо работал. В Зимнем так отчаянно воровали все, кто мог, что честнейшему народовольцу пришлось несколько раз украсть предметы из царского сервиза, чтобы не выделяться из общей массы. Лорис-Меликов: Два месяца тому назад, Вашему Императорскому Величеству благоугодно было призвать меня к обязанностям главного начальника Верховной Распорядительной Комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия. Не без колебания приступал я к многотрудной задаче, выполнение которой возлагалось на меня монаршими волею и доверием. Вступая в новую сферу деятельности, я не скрывал от себя ни ее трудностей, ни ответственности пред вами и пред Россиею. Я не мог не сознавать, что положение дел достигло того предела, далее которого идти некуда. Неприкосновенность убежища, святость домашнего очага, уважаемая даже дикарями, была нарушена неслыханным в истории событием 5 февраля. Царь русской земли, повелитель 90 млн. подданных, не мог считать себя безопасным в собственном своем жилище...».
«Едва успел оглядеться, вдуматься, научиться, вдруг – бац! – иди управлять уже всем государством. Я имел полномочия объявлять по личному усмотрению высочайшие повеления. Ни один временщик – ни Меншиков, ни Аракчеев – никогда не имели такой всеобъемлющей власти". (в беседе со знаменитым русским юристом и литератором Кони).

Из записок всего лишь фрейлины:
… Поглощенный личными заботами, не имеющими никакого отношения к делам страны, Государь неизбежно должен был ощущать себя счастливым, переложив на кого – нибудь основную тяжесть своего бремени. Впрочем, Лорис был человеком тонким, приятным, вкрадчивым, тактичным, но не внушающим, на мой взгляд, доверия. Его армянское происхождение почти вменялось ему в вину его хулителями. Внешне он представлял собой резко выраженный восточный тип — своей худобой, чрезвычайной бледностью и носом с горбинкой он напоминал больного грифа. Всесилие этого человека в ту пору было так велико, что хотелось бы видеть в нем все таланты и добродетели для блага управляемой им страны. Так, я с удовольствием отметила, что Лорис абсолютно честен и бескорыстен в денежном вопросе. Пусть это будет ему похвалой!..
Государь, доверив ему, так сказать, бразды правления, использовал его в качестве посредника между собой и семьей. Неся бремя административного управления, о котором он, как говорят, не имел ни малейшего понятия, поскольку до сих пор был известен лишь военным талантом, он исполнял вдобавок обязанности Меркурия, летающего от одного дворца к другому, пытаясь примирить непримиримое и желая угодить и волкам, и овцам. (Толстая А.А.)

AlexII

Александр II

Он был диктатором при царствующем монархе! Причём, это был либеральный диктатор! Получив неограниченную власть, он не направил её на усиление репрессий, а ограничил полицейский произвол.
«Моя диктатура не имела ничего общего с административным произволом. С революционерами – террористами, конечно, требовал поступать оперативно и жестко. Ипполит Млодецкий, стрелявший в меня спустя две недели после взрыва Халтурина, был казнен в 24 часа. Это уж позже выяснилось, что стрелять он хотел в царя на празднике, да сорвалось. Царя должны были ликвидировать члены «Народной воли» и Млодецкому не дали «добро» на этот выстрел. Я просто под руку попался…». Сначала его спас плотный мех шубы – в нем застряли три пули, выпущенные народовольцем Млодецким. Дальше всё решил он сам: боевой генерал одним прыжком бросился на террориста, сбил его с ног и передал в руки подоспевшего жандарма. Однако Млодецкий был не случайным убийцей.

Ипполит Млодецкий:
– Не я, так другой, так третий, но Лорис-Меликов, назначенный на борьбу с революцией, будет убит! Хотя никто не назначил Млодецкому убийство именно Лорис-Меликова.
За Млодецкого вступались, но всего несколько месяцев назад стреляли в царя на дворцовой площади, и надо же было ответить на предыдущие теракты! Лорис-Меликов безуспешно ходатайствовал перед государем о сохранении жизни Млодецкому, но широкой публике это было неизвестно.
Суд в России и тогда преследовал одну и ту же самую цель – придать произволу власти видимость законности.
Хотя сам генерал считал, что: В России более, чем где-либо, возможна твердая и решительная система Правительственных действий, направленных к борьбе с крамолою, отнятием у нее удобной почвы, а общественные силы являют у нас более надежную, чем где-либо, опору для государственного порядка.

Эти строки были надиктованы письмом Белоголовому уже больным и полузабытым диктатором с напутствием: «Пусть они лежат в ваших бумагах, быть может, лет через 25, когда от нас пойдет уже лопух, перейдут они в руки будущего Бартенева или Семевского и ознакомят русское общество с переживаемой нами ныне тяжелой эпохой самодурства правительства и холопства подданных». Покойный граф так боялся быть несправедливым, что поспешил поставить на полях слово «большинства»...
Воспоминаний современников о нём много, так как диктатор он был общительный, а в общении прост.

Из этих воспоминаний встаёт довольно цельная, многогранная натура, однако, и полная противоречий. Как и противоречивы взгляды на его деятельность. Царедворцы, в первую очередь, держались самодержавия, как единственного пристанища своей никчемности. Интеллигенция склонна и привыкла сначала обольщаться, потом разочаровываться. На сцену уже вышла студенческая молодёжь, среди которой уже бродили самые разные революционные намерения – от робких ожиданий конституционной монархии до убийства ненавистного царя, как олицетворения самодержавия,..
«Все реформы, новые порядки, новые учреждения предписывались ему... «Ну, слава Богу, – слышится повсюду. – Выбор хороший. Лорис-Меликов с чумою справится!..».
Даже внешность Лориса всяк описывал по-своему.
«Вслед за знаменщиком и зурною въехал во двор генерал на небольшой гнеденькой лошадке.
Черномазый, худощавый, небольшого роста, в простом общеармейском генеральском сюртуке, с азиатскою шашкою через плечо, он не производил никакого впечатления. Надвинутое на лоб кепи в белом чехле сползало почти до самого носа, – большого носа, армянского типа. Загорелое, запыленное лицо желто – оливкового цвета обрамлено было широкими черными бакенбардами, резко оттенявшими худощавость генерала, его впалые щеки с обозначившимися на них от худобы скулами. Из-под кепи зорко глядели черные выразительные глаза, а крупные губы и большой рот прикрывались широкими черными усами». Мой брат приглянулся ему, Лорис постоянно таскал его с собою, угощал сластями и говорил про него:
– Это мой компатриот! Посмотрите, какой черный!.. И глаза-то у него черные... Настоящий армянин!».

«О Лорис-Меликове говорят как о представителе армянского влияния. Тут много что можно сказать. Так как Лорис-Меликов происхождения армянского, то, понятно, с ним связывают мысль об армянском влиянии, о выдвигании вперед армян и т. д. и даже, пожалуй, о какой-то сепарации армян, но, пожив здесь, я пришел к убеждению, что серьезно к таким пустякам относиться по меньшей мере смешно. Армян на военном поприще никто не выдвигает: выдвигаются замечательные дарования и способности, храбрость и неустрашимость. Всякий армянин, пробивший себе дорогу и стяжавший себе имя в Кавказской армии, можно наверное сказать, ни эту дорогу, ни это имя даром или фокусом не приобрел, он сделался истинно русским, пока приобрел в рядах такой высоко и художественно доблестной армии, как Кавказская, честное имя и славу храброго и способного генерала».
Лорис сам о себе часто искренний, просто дворянского звания ему, герою стольких непроигранных и выигранных сражений было мало:
«...Я не стыжусь своих пороков, не скрываю их. Мне хочется быть графом, и я им буду, вот увидите. Я этого добьюсь честным путем, общеполезными заслугами, я эту утеху с бою возьму. Смейтесь над этим сколько угодно, а мне хочется, чтобы дети мои, чтобы потомки мои меня помнили с благодарностью». (Николадзе Н. Из воспоминаний о гр. М.Т. Лорис-Меликове).

Продолжение следует

Германия содрогнулась от нового шпионского скандала

Оригинал взят у kagemushanatako в Германия содрогнулась от нового шпионского скандала
"Германия содрогнулась от нового шпионского скандала". Этот пошленький заголовок не мой, я просто дословно перевел название очередной статейки в авторитетном немецком издании Der Spiegel "Überwachung: Neue Spionageaffäre erschüttert BND".

В двух словах речь идет о том, что разведслужбы Германии (конкретно BND) годами помогали (и, судя по всему, до сих помогают) американскому Агентству Национальной Безопасности (NSA) шпионить за немецкими промышленными концернами, причем за такими военными гигантами, как EADS и Eurocopter, а также за всякими разными политиками и прочими знаковыми личностями. Речь идет о 40.000 конкретных случаях слежки за IP-адресами, номерами мобильных телефонов и адресами электронной почты. Естественно, все происходило в нарушение как немецких законов, так и межгосударственных соглашений о сотрудничестве спецслужб.

Руководство разведслужб знало о фактах нарушений и даже якобы пыталось составлять какие-то списки "неясных" объектов слежки, но продолжало снабжать США информацией. Правительство Германии, формально отвечающее за контроль деятельности спецслужб, в известность поставлено не было.

По мнению немцев, комментирующих заметку, эта история в очередной подтверждает нарушение суверенитета Германии со стороны спецслужб США, которые комментаторы прямо называют "враждебными" по отношению к немецким экономическим интересам.

П.С. А вот и ответка пришла: Deutsche Bank должен заплатить США 2,5 млрд долларов штрафа за "манипуляцию с процентными вкладами". Кроме того, банк обязали уволить семь сотрудников (http://www.welt.de/wirtschaft/article139980014/Deutsche-Bank-muss-2-5-Milliarden-Dollar-zahlen.html).