Erazmys (erazmys) wrote,
Erazmys
erazmys

Гуманитарная катастрофа

Оригинал взят у mediadoctor в Гуманитарная катастрофа
После крушения Российской Империи и прихода к власти большевиков в отечественном гуманитарном образовании и науке произошла критическая "просадка" по качеству. Отчасти она носила объективный характер -- немалое число тех, кто мог бы продолжать воспроизводство знания и образования в этих сферах, не приняли второй революции, выступили против неё и, по итогу, были уничтожены, маргинализированы или выдавлены в эмиграцию. Однако в куда большей степени это стало следствием политических установок новой власти и решений, выдержанных в их духе. Возведение в абсолют (в т.ч. гуманитарного знания) марксизма как учения, имеющего ответы на все вопросы, с одной стороны, и начало практических усилий по построению нового общества на основе тотального переформатирования как духовного, сознательностного ландшафта русского общества, так и механизмов, воздействующих на формирование оного (т.е. и институтов образования), с другой стороны, сделало "ненужными" классические гуманитарные дисциплины. Каток максимально упрощённого марксизма, насаждаемого самыми безжалостными средствами, прошёлся по истории, социологии, психологии, юридической науке и фактически уничтожил экономическую теорию и русскую философию. В результате этого усилия, ряд ключевых общественных наук был заключён в рамки, фактически препятствующие дальнейшему развитию и обрекающие их (науки) на схоластическое начётничество в русле "единственно верного учения", приобретшего характер аксиомы. При этом их преподавание было ограничено пределами относительно немногочисленных учебных заведений, что дополнительно усугубило отрицательные тенденции как "дегуманитаризации" советского человека (который явно виделся новой властью больше как "физик", чем "лирик"), так и деградации основы, могущей быть использованной для гипотетического нового старта в области общественнонаучных дисциплин. Впоследствии, по мере становления советского государства (как института, существующего в некой внутренней и внешней среде, не подчиняющейся в полной мере его установкам, и вынужденного удовлетворять "обычные" государственные потребности, -- в т.ч. и кадровый голод в разнообразных сферах) и эрозии первоначальных ориентиров (и, прежде всего, курса на мировую революцию), новый режим был вынужден немного "переиграть" ситуацию, позволив -- поднадзорное и выдержанное в духе доктрины -- существование образовательных и научных "пережитков", идущих из дореволюционного прошлого, в новых условиях. Однако это не изменило главного -- утраты гуманитарной наукой и образованием России класса, многомерности и современности, конкурентного и взаимообогащающего контакта и диалога с научной мыслью и интеллектуальными школами внешнего мира.

В долгосрочной перспективе, это имело ряд отрицательных последствий как для советских/русских гуманитарной науки и образования, так и для России в целом. В течение нескольких десятилетий СССР -- огромная развитая страна с современной и вполне передовой в некоторых (прежде всего, естественнонаучных) областях наукой -- деградировал в области гуманитарного знания настолько, что оказался неспособен отвечать на многочисленные вызовы в сфере социальной жизни. Он утратил возможность не то чтобы предлагать миру сколько-нибудь привлекательные смыслы в рамках идеологического соревнования с Западом, но и вести диалог на равных даже в "своей", "патентованной" сфере -- в рамках марксистской теории, в разговоре со своими же зарубежными "духовными собратьями" -- соответствующими партиями и интеллектуальными центрами. Гуманитарного интеллектуально-методологического потенциала СССР не хватило на научное осознание современных тенденций развития общества (в социальном, политическом, экономическом, информационном, масс-психологическом и прочих измерениях), характера и масштаба собственных внутренних проблем и способов их адекватного решения. Поверхностное, частичное и, в общем, полуинтуитивное заимствование элементов западных технологий управления при неизменности мёртвого, догматизированного характера гуманитарной науки и образования в СССР не меняло как общей картины, так и соответствующей нисходящей тенденции.

Ликвидация СССР означала также крах его системы гуманитарного знания. В измерении смыслов, она как бы обанкротилась вся целиком -- хотя бы в силу агрессивного отказа новых государств от всех элементов советского наследия без разбора и соответствующего списания всех этих смыслов в утиль. Это, кстати, с лично моей т.з., стало явным перехлёстом: в других, более спокойных, условиях, немалая часть советской марксистской школы могла бы модернизироваться и эволюционировать в сторону нео-марксизма (и смежных теорий), каковой вполне востребован в мире в качестве одной из экспликативных моделей истории, экономики и обществоведения; но случилось именно то, что случилось -- практически весь "аутентичный контент" советской гуманитарной школы (каков бы он ни был) полетел в помойное ведро.

Главным следствием данного "банкротства" стало тотальное заимствование этих самых смыслов. На долгие годы самое содержание гуманитарного знания на постсоветском пространстве стало переводом (подчас дурно выполненным) зарубежного учебника со всем сопутствующими этому минусами: идейной вторичностью, упрощением или даже примитивизацией, некритичным усвоением постулатов как непреложных "истин".

Эта болезненная вторичность оказалась особенно разрушительной для России. Современная общественная мысль Запада в ряде отраслей (например, в истории, экономической теории, философии, политологии) формировалась в условиях Холодной войны (т.е. конкурентной борьбе с Россией, как бы таковая не называлась) и выстраивалась в т.ч. и с прицелом на применение в оной. Банальная неосведомлённость многих авторов, писавших о России и СССР в годы, когда западные учёные не могли рассчитывать на получение достоверной и актуальной информации о предмете исследования, нередко умножалась на идейные клише и конфронтационные установки, что вело к выстраиванию "альтернативного", во многом ложного и/или упрощённого нарратива о России и СССР, природе общественных и хозяйственных отношений в стране и проч. Механический импорт этих видений as is, при всей полезности знакомства с западной мыслью и историей её становления и развития (в т.ч. и на этапе Холодной войны), оказался безусловно вреден, т.к. безо всяких правок и коррекции привил уже на русской почве худшие (и не соответствующие действительности) стереотипы, в известной степени интоксицировавшие -- через образование, публицистику и науку -- общественную мысль и передавшие обществу не вполне верное понимание самого себя, своей природы и своей истории.

В плоскости образования данное явление было усугублено дополнительной спецификой. Спрос на высшее образование, помноженный на упоминавшуюся выше количественную недостаточность структур, предоставляющих оное в гуманитарной отрасли, вызвал взрывной рост числа последних. Гуманитарные факультеты при уже существующих вузах и новые гуманитарные образовательные учреждения стали расти как грибы после дождя. Это явление не обошлось без ряда прискорбных деформаций.

Во-первых, данные структуры нередко создавались с нуля, т.е. возникали "на пустом месте" в том смысле, что за ними не стояло сложившейся школы и традиции, что обязывало бы их к некоторым стандартам профессии и качества. Во-вторых, преподавателями в них стали люди, прошедшие лишь самый минимальный отбор и подчас не соответствовавшие даже условно приемлемым критериям. В результате, и без того сомнительное качество постсоветского -- во многом отставшего и косного -- гуманитарного образования "просело" ещё сильнее.

Без традиции, без внутреннего понимания (всех лиц, вовлечённых в этот процесс хотя бы с преподавательской стороны) того, что́ есть университетское образование с точки зрения трансляции культуры (и в общем смысле, и в понимании "культура мысли"), без внутренней установки хотя бы на честную работу в этом направлении, образование превращается в имитацию оного. Эта имитация "настоящего" университета и "настоящего" образования сродни карго-культу и техножречеству. Образно выражаясь, можно сказать, что постсоветский гуманитарный вуз во многом превратился в ритуальное учреждение, проводящее вместо обучения циклы "посвящения" и поднятия в иерархии, обусловленные прохождением формальных вех ("сессий"). И вместо преподавателя со студентами занимается жрец карго-культа, этого самого преподавателя косплеящий.

Во-вторых, снижение качества сопровождалось параллельным ростом коррумпированности гуманитарных кафедр, факультетов и вузов (подробнее об этом можно прочесть тут: http://www.glazychev.ru/projects/obrdocl/2004_obrdocl.htm). В отличие от естественнонаучных специальностей, где проверка знаний, как правило, носит объективный характер, специальности гуманитарные по определению дают преподавателю куда как больше свободы в оценивании успеваемости обучаемого. Вкупе с упоминавшимися вещами -- низким средним качеством человеческого матерала, задействованого в преподавании, и отсутствием школы в т.ч. и в понимании профессиональной этики -- это, вполне естественно, стало крупным фактором коррумпирования соответствующих структур. Будучи отчасти порождением низкого качества системы образования в сфере общественных дисциплин, данная проблема, в свою очередь, присоединилась к числу факторов, это качество перманентно ухудшающих. Таким образом формируется порочный круг, в рамках которого воспроизводятся низкие стандарты и коррумпированность, дающие на выходе плохое качество человеческого материала, так сказать, одипломленного в рамках этой системы.

Всё это ведёт к профанированию самого́ высшего постсоветского гуманитарного образования и науки, существующей в данной сфере. Профанация и того, и другого вместе даёт то серьёзное отрицательное последствие для всех постсоветских обществ, что уровень знаний человека с высшим гуманитарным образованием, задействованного в общественных процессах, абсолютно неадекватен его ответственности и стоящим перед ним задачам и вызовам (как профессиональным, так и гражданским). Вместо человека, широко осведомлённого и не только способного, но и приученного критически мыслить и при этом что-то умеющего в профессиональном смысле, общество получает крайне поверхностно, бессистемно образованного индивида, прошедшего в вузе не столько курс наук, сколько аудито́рную "инициацию" в первобытно-племенном смысле этого слова.

У этого явления, которое отрицательно и само по себе, имеется и большое дополнительное последствие. Неглупые люди рано или поздно начинают понимать, что их университетский курс -- это, в лучшем случае, техперевод иностранных учебников, что отечественной школы мысли во многих отраслях знания нет как класса, что они банально получили (много) худшее образование, чем их современники из Западной Европы и Северной Америки или соотечественники из дореволюционного прошлого. И эта самая вторичность, неминуемо осознаваемая хотя бы некоторой частью "новых гуманитариев", влечёт за собой комплексы неполноценности и соответствующее отношение к себе и окружающему миру; а массовый комплекс у крупного коллектива, выполняющего социальную роль образованного класса, -- это проблема всего общества, в целом.

Все эти беды, повторюсь, более-менее характерны для всего постсоветского пространства, но особенно драматичны они для России. Находясь на крайне сложном, во многом переломном этапе своей истории, она, как мало когда, объективно нуждается в наличии среды, представители которой имели бы хорошее современное гуманитарное образование -- образование в истинном, а не формальном понимании этого слова. В идеале, такая среда должна была бы служить мозговым трестом для общества и государства, генерировать идеи, ориентиры и смыслы, предлагаемые таковым; выдвигать мыслителей и специалистов, способных осознать характер стоящих перед страной социально-политических, экономических и прочих проблем и набросать пути их решения; работать в качестве кадрового резервуара для экономики и государственных структур; служить местом для максимально широкой, но при этом компетентной и ориентированной на конструктивный результат дискуссии.

Увы, в текущих условиях говорить о чём-то подобном не приходится. Вместо такого слоя, как и вместо гуманитарной науки и образования, РФ имеет эрзац: "я его слепила из того, что было". В этом смысле, Россия переживает самую настоящую гуманитарную катастрофу, конца которой пока не просматривается.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment