Erazmys (erazmys) wrote,
Erazmys
erazmys

Эпохи зачастую сходны

Оригинал взят у awas1952 в Эпохи зачастую сходны
Юнна Пинхусовна Мориц. «Где Пушкин жив». С удовольствием копирую полностью.

Самоубиться роскошью и славой,
Надменности элитным барахлом,
Торгуя русофобскою забавой —
Пускать Россию под откос, на слом?

Звездеть на русофобской холуятне
Лауреатом библии бабла?
Что может быть бездарней и отвратней,
Чем эта слава, эта кабала?

Кто выбирает русофобов рожи,
Которые — как рвотный порошок?
Не зря ли рожи, мерзкие — до дрожи,
В страну воткнули свой электрошок?

Не зря ли русофобское злорадство
Красуется презрением к стране,
Где Полк Бессмертный жив и сталинградство —
И наплевать им — нефть в какой цене!

И кто забыл, что круто замесили
Мы классику поэзии родной,
Где Пушкин жив — «Клеветникам России»,
А русофобы — мёртвый перегной?

Звездеть, Россию грязно проклиная
И самой грязной клеветой сочась?
Не зря ли грязь такая проливная —
Клеветников России звёздный час?

Не зря ли русофобское уродство
Красуется презрением к стране,
Где живы доблесть, честь и благородство
В количестве, достаточном вполне —

Для классики, что круто замесили
Мы всей страной поэзии родной,
Где Пушкин жив — «Клеветникам России»,
А русофобы — мёртвый перегной!..

Для полноты картины — вышеупомянутое стихотворение. Александр Сергеевич Пушкин. «Клеветникам России». С удовольствием копирую полностью.

О чём шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.

Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.

Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага [имеется в виду пригород Варшавы на правом берегу Вислы — А.В.];
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…

За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..

Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..

Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.

И в дополнение — для надеющихся на наше бессилие — ещё одно стихотворение того же Нашего Всего: «Бородинская годовщина». С удовольствием копирую полностью.

Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: «Шли же племена,
Бедой России угрожая;
Не вся ль Европа тут была?
А чья звезда её вела!..
Но стали ж мы пятою твёрдой
И грудью приняли напор
Племён, послушных воле гордой,
И равен был неравный спор.

И что ж? Свой бедственный побег,
Кичась, они забыли ныне;
Забыли русской штык и снег,
Погребший славу их в пустыне.
Знакомый пир их манит вновь —
Хмельна для них славянов кровь;
Но тяжко будет им похмелье;
Но долог будет сон гостей
На тесном, хладном новоселье,
Под злаком северных полей!

Ступайте ж к нам: вас Русь зовёт!
Но знайте, прошеные гости!
Уж Польша вас не поведёт:
Через её шагнёте кости!..»
Сбылось — и в день Бородина
Вновь наши вторглись знамена
В проломы падшей вновь Варшавы;
И Польша, как бегущий полк,
Во прах бросает стяг кровавый —
И бунт раздавленный умолк.

В боренье падший невредим;
Врагов мы в прахе не топтали;
Мы не напомним ныне им
Того, что старые скрижали
Хранят в преданиях немых;
Мы не сожжём Варшавы их;
Они народной Немезиды
Не узрят гневного лица
И не услышат песнь обиды
От лиры русского певца.

Но вы, мутители палат,
Легкоязычные витии,
Вы, черни бедственный набат,
Клеветники, враги России!
Что взяли вы?.. Ещё ли росс
Больной, расслабленный колосс?
Ещё ли северная слава
Пустая притча, лживый сон?
Скажите: скоро ль нам Варшава
Предпишет гордый свой закон?

Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
Святыню всех своих гробов?

Ваш бурный шум и хриплый крик
Смутили ль русского владыку?
Скажите, кто главой поник?
Кому венец: мечу иль крику?
Сильна ли Русь? Война, и мор,
И бунт, и внешних бурь напор
Её, беснуясь, потрясали —
Смотрите ж: всё стоит она!
А вкруг её волненья пали —
И Польши участь решена…

Победа! Сердцу сладкий час!
Россия! Встань и возвышайся!
Греми, восторгов общий глас!..
Но тише, тише раздавайся
Вокруг одра, где он лежит,
Могучий мститель злых обид,
Кто покорил вершины Тавра,
Пред кем смирилась Эривань,
Кому суворовского лавра
Венок сплела тройная брань.

Восстав из гроба своего,
Суворов видит плен Варшавы;
Вострепетала тень его
От блеска им начатой славы!
Благословляет он, герой,
Твоё страданье, твой покой,
Твоих сподвижников отвагу,
И весть триумфа твоего,
И с ней летящего за Прагу
Младого внука своего.

На всякий случай напоминаю: упомянутое Пушкиным в этих стихотворениях польское восстание 1830-11-291831-10-21 началось (почти по образцу Варшавской заутрени 1794-04-17 — массового убийства русских военнослужащих и членов их семей в церквях, куда те — естественно, без оружия — собрались на молебен) с нападения на места дислокации безоружной части российских войск и убийства множества поляков, пребывавших на государственной службе (их было куда больше, чем мятежников, но они опять же были безоружны и не ожидали удара в спину), включая военного министра Царства Польского Мауриция Фридриховича Гауке и ещё пятерых польских генералов, но развивалось поначалу сравнительно успешно даже не благодаря этим проявлениям традиционного польского шляхетского благородства, а благодаря наместнику Царства Польского старшему (но отрекшемуся от российского престола) брату императора Николая I Павловича Романова великому князюКонстантину Павловичу, отозвавшему сперва из Варшавы, а потом изо всего Царства Польского войска, уже начавшие успешное подавление мятежа, а затянулось почти на год в основном вследствие безвременной кончины упомянутого Пушкиным лишь в виде намёков четвёртого и последнего полного кавалера ордена Святого Георгия генерал-фельдмаршала графа Иоханна Карла Фридриха Антона Ханс-Эренфридовича фон Дибич (1785-05-131831-05-29).

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments