Erazmys (erazmys) wrote,
Erazmys
erazmys

Фотопортрет нимфы - Анны Городецкой

Оригинал взят у mysea в Фотопортрет нимфы - Анны Городецкой


Нимфа писала претенциозно-страстные стихи в стиле "полублудница-полумонащка", который позже как небывалое открытие был приписан Анне Ахматовой

Мария Магдалина

В моих глазах молчит пустыня голубая
И в волосах завял полыни горький лист.
Я сгорбилась, в ночных молитвах нагибая
Лицо горящее пред тем, кто так лучист,
Что мне не вынести магического взгляда
Его больших тигрино-трепетных очей.
Но трижды, трижды я вошла бы в двери ада
Лишь за одну из девственных его ночей.

(Акмэ. Первый сборник тифлисского Цеха поэтов. Тифлис, 1919. С. 12)

Георгий Иванов опишет потом квартиру Городецкого:
«В центре комнаты – боль­шой круглый стол. На столе розы в хрустальном цилиндре, дынное варенье, дымящиеся гарднеровские чашки.
В окружении литераторских дам – жена Горо­децкого, “Нимфа”, сияя несколько тяжеловесной красотой, разливает пухлыми пальчиками чай…»
Городецкий, ненавистник всякой «классической мертвечины», называл жену “Нимфой”.
За ней прозвище закрепилось, особенно после того, как одна из книг Городецкого вышла с посвящением: «Тебе – Нимфа…»


И. Репин. Сергей Городецкий с женой.1914 год.

Кстати, эта Нимфа (на самом деле Анна Алексеевна) будет заставлять Есенина ставить самовар, бегать за хлебом, даже за нитками в мелочную лавку, если они вдруг требовались. Зато именно Городецкий, к кому Есенин принес свои стихи,
завязав их в деревенский платок, напишет одному редактору фразу просто историческую: «Приласкайте талант. В кармане у него рубль, а в душе богатство…»

А это воспоминание относится уже к годам ташкентской эвакуации

...был Сергей Городецкий, худой, длинный, похожий на облезшую старую борзую, он расхаживал в черном костюме с тросточкой, а его жена Нимфа, в просторечии Анна, любила сидеть на крылечке, распустив волосы, и рассказывать о своих романах и о том, как был в нее влюблен даже Анатоль Франс, и как лежала она однажды, обнаженная, на белой медвежьей шкуре, укрытая своими роскошными волосами до пят, а на пороге появился он, но кто был он и было ли это в Париже или в Петербурге — понять и запомнить я не сумела…"
(о ташкентской эвакуации; Белкина М. Скрещение судеб. М., 1988. С. 211).

Опять вспомнила Ахматову и Модильяни :)


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments