Erazmys (erazmys) wrote,
Erazmys
erazmys

Клавдий Анатольевич

Оригинал взят у m_yu_sokolov в Клавдий Анатольевич
Наука арктология породила в общем-то ожидаемую гипотезу: "Вот вы на самом деле напрасно смеетесь над Медведевым из-за кофе "русиано". Он знает, что делает. Думаю, Медведев повторяет подвиг Камо. То есть пытается убедить тех, кого опасается, в своем слабоумии".
Кроме революционера Камо, симулировавшего сумасшествие, чтобы избежать виселицы, есть еще Божественный Клавдий, который, став принцепсом, сам распускал слухи о том, что в правление цезаря Гая он симулировал слабоумие, чтобы остаться в живых. Впрочем, Светоний этим слухам не особо доверял: "Глу­по­сти сво­ей он так­же не скры­вал; прав­да, в несколь­ких мел­ких речах он уве­рял, буд­то он нароч­но при­тво­рял­ся глуп­цом при Гае, так как ина­че не остал­ся бы жив и не дос­тиг бы сво­е­го поло­же­ния, одна­ко нико­го этим он не убе­дил, так как немно­го спу­с­тя появи­лась книж­ка под загла­ви­ем «Воз­не­се­ние дура­ков», в кото­рой гово­ри­лось, что при­твор­ных глуп­цов не быва­ет (Claud. 38)".
Как бы то ни было, и Камо, и Клавдий ощущали реальную угрозу своей жизни. А "жить захочешь -- не так раскорячишься". Но в случае с Медведевым отсутствует явная угроза его жизни, а В. В. Путина с цезарем Гаем не сравнивал даже гехеймрат Илларионов. Акад. Пионтковский тоже не сравнивал.
Главное же -- это принципиально разные мотивы симуляции. Одно дело притворяться слабоумным, чтобы избежать злой смерти, другое дело -- чтобы сделаться принцепсом. Первая стратегия рациональна, вторая -- не очень.
Хотя спору нет: жизнеописание Божественного Клавдия в принципе способно вызвать неконтролируемые ассоциации.
"В сло­вах и поступ­ках обна­ру­жи­вал он час­то такую необ­ду­ман­ность, что каза­лось, он не зна­ет и не пони­ма­ет, кто он, с кем, где и когда гово­рит. Одна­жды, когда речь шла о мяс­ни­ках и вино­тор­гов­цах, он вос­клик­нул в сена­те: «Ну раз­ве мож­но жить без говя­ди­ны, я вас спра­ши­ваю?» — и стал рас­пи­сы­вать, сколь­ко добра в ста­рое вре­мя быва­ло в тех хар­чев­нях, отку­да он сам когда-то брал вино (Claud. 40)".
"Но силь­нее все­го в нем была недо­вер­чи­вость и тру­сость. Даже в пер­вые дни прав­ле­ния, ста­ра­ясь пока­зать себя про­с­тым и дос­туп­ным, он решал­ся вый­ти на пир толь­ко под охра­ной копье­нос­цев и с сол­да­та­ми вме­с­то при­служ­ни­ков, а наве­щая боль­ных, вся­кий раз при­ка­зы­вал зара­нее обыс­кать спаль­ню, обша­рив и пере­трях­нув тюфя­ки и про­с­ты­ни (Claud. 35)".
"А когда (еще при Калигуле. -- М. С), наев­шись, начи­нал дре­мать — это с ним быва­ло час­тень­ко, — то шуты бро­са­ли в него кос­точ­ка­ми фини­ков или мас­лин, а иной раз, слов­но в шут­ку, буди­ли хлы­с­том или пру­тья­ми; люби­ли они так­же, пока он хра­пел, наде­вать ему на руки сан­да­лии, чтобы он, вне­зап­но раз­бу­жен­ный, тер себе ими лицо (Claud. 8)".

Однако симуляция ли это -- большой вопрос.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments