Erazmys (erazmys) wrote,
Erazmys
erazmys

Восточный сюжет с немецким акцентом.

Оригинал взят у sogenteblx в Восточный сюжет с немецким акцентом.

David Motadel, Islam and Nazi Germany’s War (London, Cambridge: The Belknap Press of Harvard University Press, 2015)

Гарвард почти не издаёт плохое. В основу этой книги легли источники из 30 архивов в 14 странах (даже по западным научным меркам это запредельно). Автор владеет не только количеством европейских языков, но и ориентальными, что позволяет максимально широкий охват. Актуальность самоочевидна: тема отношений нацистов и мусульман фактически не исследована, комплексно никто не подходил. При написании книги проблема состояла в том, что такая тема как «ислам» фактически не выделяется отдельно в архивах, поэтому автору приходилось прорабатывать объёмы, объёмы и объёмы. В плане количества вложенного труда: кошмар (и 150 страниц концевых примечаний).
Ислам в историографии Второй мировой оказался несправедливо отодвинут куда-то вбок. Мусульмане принимали участие в войне на всех сторонах, и каждая из сторон (включая японцев, у которых был татарский имам, вещавший из токийской мечети) старалась завоевать их симпатии. Наиболее последовательны были немцы. Их активность, как и всегда, диктовалась сиюминутными интересами, тем не менее, у этих отношений была предыстория. Ещё даже до Первой мировой войны в своих колониях они навострились использовать «прокси-правление», удерживая германское влияние с помощью местных религиозных авторитетов. В старой Германии к мусульманам относились с интересом: в 1912 году появилось специальное Немецкое общество по изучению ислама, выпускавшее журнал «Мир ислама». Позже при Колониальном институте Гамбурга появился свой журнал под названием «Ислам». То, что называлось Islampolitik, сложилось во многом под влиянием учёных умов (не-мусульман). Ключевую роль тут играл Макс фон Оппенгейм, отчёты которого по теме читал кайзер (и к которым прислушивался). Саму религию немцы рассматривали не как угрозу, а как возможность и инструмент.

Первая попытка использовать мусульман состоялась в ноябре 1914 года, когда оттоманский шейх Ургуплу Хайри выпустил пять фетв (правовая позиция, основанная на толковании шариата), призвав верующих воевать против Антанты. В Германии постепенно началось то, что автор книги называет «исламоманией». Немцам страшно нравилась идея союзников из числа магометан, газеты пестрили статьями на религиозные темы, исламоведы собирали аудитории, а на пропаганду и брошюры были потрачены большие средства. Для верующих военнопленных были созданы отдельные лагеря под Берлином, где у них была мечеть. Там же их призывали вставать под знамёна немецкой империи, которая-де и есть «подлинный защитник религии». Кто-то так и поступил, но, с известным завершением войны, весь проект мобилизации накрылся. Послевоенная Германия, с дикой нищетой и неустроенностью, тем не менее, не остановила диалог немецких учёных о религии. Одни говорили: «Вот видите, ничего не получилось, нечего было играть со святыми вещами. Да и зачем нам эти люди, это же угроза». Однако больше было других мнений: «Это нераскрытый источник силы. И вообще, это опыт, всё в актив идёт».
К 30-м в германском исламоведении сложилась точка зрения «Ислам — больше, чем мы представляем, это спящий фактор, который поменяет весь мир». Религия воспринималась как ахиллесова пята традиционных противников (Британии, Франции). Немцы считали, что им бояться нечего, мол, никогда не враждовали с мусульманами и всегда их уважали, а вот британским колонизаторам опасаться стоит, т.к. они их обижали своей политикой. В целом похоже, что позиция «с этими людьми лучше дружить» возобладала. К власти пришёл Гитлер, а споры учёных продолжались. Немцы начали считать, что у мусульман и у них «много общего». Автор книги цитирует разных исследователей и современников. Некоторые вещи в актуальности не потеряли. К примеру, в 1939 году Томас Райхардт написал книгу «Ислам у ворот», в которой есть такие строки: «Когда ислам смотрит на Запад, в демократии, в парламентаризме, капитализме, индивидуализме, в безудержной механизации и в слепой вере в прогресс он видит все те вещи, которым противостоит». Эти же учёные посмеивались над идеей «религия — это частное дело», видя в ней продукт западной культуры и то, чего мусульмане никогда не примут (а это значит, что к ним надо относиться ещё серьёзнее).


Смотрели немцы и восточнее, на СССР. То, как большевики крушили религии, привлекало их повышенное внимание. В изучении антирелигиозной политики отличился молодой тюрколог и исламовед Йоханнес Бенцинг. Несмотря на молодой возраст, он стал одним из самых влиятельных ориенталистов, а потом вообще стал консультировать СС. Он настаивал, что ислам в будущем мире и в будущей войне будет «критическим фактором».
Так у немцев сформировалось понимание — противоположное реальному положению вещей — ислама как «единого целого», не подразделённого на ветви. Отсюда же появились ставшие популярными термины «мировой ислам» (Weltislam) и «пан-ислам» (All-Islam). Они считали ислам неотъемлемо политической вещью, именно поэтому начали искать в нём возможность вновь достичь колониального «равновесия», попутно уничтожив империи союзников. С началом войны началась вторая инструментализация религии, и она была куда крупнее первой. Практически, это была крупнейшая в истории попытка не-мусульман привлечь мусульман для своих целей.
Дипломат Эберхард фон Шторер в ноябре 1941 года написал программный документ, в котором предлагал «договориться» на теме антисемитизма, антибольшевизма и антиимпериализма. Немцы сформировали программу действий, создали комитет. Тогда же, в конце 1941 года, на пропагандистском фронте взошла звезда Амина аль-Хусейни, беглого лидера арабских националистов, которого принял Гитлер. Аль-Хусейни стал персонажем для картинки: фактического влияния он не имел, но зато наслаждался жирнейшей зарплатой и королевской жизнью, которую ему обеспечили немцы.

Куда любопытнее была фигура работавшего на МИД имама Алимджана Идриси, татарина по национальности. Это был интеллектуал, свободно владевший 8 языками (например, он перевёл книгу Гитлера на персидский), притом искренне ненавидевший евреев и большевиков. Ещё в годы Первой войны он сотрудничал с немцами и вёл пропаганду в лагерях для военнопленных-мусульман. Редактируя радиовыступления и помогая подбирать специалистов, Идриси во многом и определил то, как немецкие цели будут «интерпретированы» через религию. Отшлифовав все положения по пропаганде (хотя она уже полным ходом шла в Северной Африке), в декабре 1942 года немцы создали Исламский центральный институт в Берлине. Под это дело они подтянули разнообразных знатоков; среди прочих, там были афганцы, сирийцы, палестинцы, турки. Немецкая пропаганда громко трубила об открытии института.
Активность МИД заметила сначала армия, а потом и СС. В вермахте на тот момент уже несли службу солдаты-мусульмане. Как это обычно было в Рейхе, пошло перетягивание одеяла. Много позже, в 1944 году вермахт создал имамские курсы при Университете Гёттингена. Через несколько месяцев СС (ну чтобы не мелочиться) открыли школы мулл под своим патронажем. В итоге, организация Гиммлера к концу войны настолько «проела» всем плешь со своей неуёмной активностью и бесконечными ресурсами, что подмяла под себя вообще весь проект.
Справедлив вопрос: «Как это может вообще сочетаться, нацизм и ислам?». У нацистов это сочеталось легко и просто из-за: A). их собственных иллюзорных, искажённых представлений о том, что такое ислам; B). фактора опыта прошлой войны; C). их практицизма; D). частных взглядов высших лиц. Нацисты, не будучи исламобофами и желая расширить возможности за счёт привлечения верующих, сами себе создали идею «мобилизации ислама». Они разделяли религию как идею\практику и расовый бэкграунд носителей. Любопытно, что проживавших в Германии мусульман вывели из-под черепомерной теории. В 1936 году, с принятием расовых законов, разразился скандал. Турки, иранцы, египтяне и арабы пришли к немецким послам с вопросом «Это что вообще, вы хотите ругаться?». Немецкие послы, посоветовавшись с начальством и расологами, решили, что лучше не нагнетать и сказали «А ничего, к вам это не относится». В итоге, проживавшие в Германии иранцы и египтяне пользовались теми же правами, что и прочие европейцы (например, можно было жениться на немках). Вопрос «А как быть с теми, кто немецкий паспорт имеет, а расово не очень?» постоянно обходился. Напротив, появившиеся позже легионеры-мусульмане из числа советских военнопленных подвергались в Германии всяческой дискриминации по расовому признаку: сюда не ходи, к немкам не подходи, даже из трамвая выкинуть могут. Симпатизировавшие им немцы пытались с этим бороться, но если 10 лет вталкивать народу в голову идею о собственном первородном превосходстве, то как-то потом непонятно, как же сделать так, чтобы они ограничили собственную гордыню в отношении «трофейных камрадов» (термин того времени).

Ещё нацистам нравилось то, что они называли «воинственностью» самой религии. В их элите первые лица (Гиммлер, Гитлер, Бергер) отдельно позитивно высказывались об исламе, хотя сами-то, скорее, всегда были атеистами или вообще людьми безрелигиозными. Автор подробно об этом пишет, особенно про Гиммлера: христианство и католическую церковь он презирал, магометанством восторгался, собирал книги про жизнь пророка. По воспоминаниям аль-Хусейни, они постоянно обсуждали исламскую историю. В остальном же, нацистам просто нравилось то, что они могут использовать мусульман для своих целей по захвату всего мира. Поэтому и пропаганда немцев постоянно подчёркивала «сходство» религии и немецкой идеологии: в книге огромное количество цитат и выдержек на эту тему. Всё это привело к тому, что с сентября 1943 года в НСДАП стали принимать мусульман (очевидно, имевших немецкое гражданство). Цифр, к сожалению, нет.

В книге подробнейшим образом разбирается как конкретно и на что немцы упирали в разных регионах с мусульманским населением, от Африки через Балканы в СССР (Крым и Кавказ).
Отношения с мусульманским населением СССР начались с расстрелов: летом-осенью 1941 года немцы убили неизвестное, но немалое количество кавказских и среднеазиатских солдат из числа красноармейцев (из-за физиологических и расовых признаков их принимали за евреев). С началом оккупации Кавказа (конец лета 1942 – январь 1943 гг.), немцы первым делом открыли мечети. На занятых «восточных территориях» религия для них играла роль палочки-выручалочки, заменявшей актуалочку. Оккупированные народы и активные антисоветски настроенные лица из их числа ждали от нацистов роспуска колхозов и обещания политической независимости, формирования союзных по статусу армейских подразделений. Немцы же ничего из этого делать не собирались, даже «завтраками» не кормили. А вот храм или мечеть — это пожалуйста.
Немцев очень впечатлила набожность местных: несмотря на антирелигиозную политику, похоже, что в целом кавказские народы свою религию сохранили и практиковали на семейном уровне. В контексте книги, крупнейшими мероприятиями стали мусульманские праздники, отмеченные в Кисловодске и Нальчике в октябре и декабре 1942 года. Германский генералитет первого порядка присутствовал на обоих мероприятиях: в книге описано как всё проводилось, вплоть до подарков в виде ковров и коней с обеих сторон. Намеренно смешивая религиозную и политическую символику, немцы гнули свою линию: «Гитлер — посланный Всевышним вождь, мы вас освободили от безбожников» и т.п. Разумеется, всё это было в чистом виде «заманухой», под которую набирали местных в карачаевскую милицию. Также в случае с Кавказом на уровне армии отдельно подчёркивалась необходимость уважения местных законов и традиций.
Большевиков религиозная активность нацистов ни в коей мере не радовала. Как и в случае с православием, появился «красный муфтий» Абдуррахман Расулаев, под которого в Уфе создали духовное управление. Он призывал верующих граждан СССР молиться за победу РККА. Позже, в конце 1943 года, создали ещё несколько подразделений: для суннитов Центральной Азии и Казахстана, для суннитов Северного Кавказа, для шиитов Азербайджана. Горькая ирония в том, что все свеженазначенные религиозные деятели до войны каким-либо образом пострадали от советской власти. Во вновь открывавшихся мечетях основной продвигаемой линией было то, что оная власть является «богоданной».

Из-за того, что оккупация была недолгой, кавказский регион не был «переварен». Тем не менее, евреев убивали. Исключение было сделано только для горских евреев и татов (в общем-то, это разные народы, но так сложилось, что пишут через чёрточку). Посетив их поселения в районе Нальчика, нацисты решили, что, помимо иудейской религии, ничего их с евреями не связывает; плюс, увидели «исламское влияние» в виде полигамии. Так что эту группу не тронули. В Крыму вышло иначе: караимов и крымчаков (тюркоязычные народы, исповедующие иудаизм) разделили — первых из-за плотных отношений с мусульманами-татарами признали этнически турками и пощадили, а вторых признали евреями и убили. Сам Крым описан в рамках отдельной главы: там всё было сложнее, дольше и жёстче, но рассказ об этом потребовал бы слишком много места. Ещё одна глава посвящена мусульманскому меньшинству в рейхскомиссариате Остланд, т.е. под партийцами, а не военными (у них тоже был свой муфтий). Треть книги составляет информация про военные формирования из мусульман в составе немецкой армии и пропаганду в них.
В общем смысле, многое, что обещали нацисты мусульманам с советским паспортом, не прошло незамеченным и даже дало изначальный отклик. Однако из всей этой пропаганды вечно торчали неприкрытые немецкие уши и такие же интересы, что нивелировало весь посыл о какой-то «защите религии». Ко второй половине войны многим стало ясно, что не будет никакого «национального возрождения под знаменем Адольфа Эфенди», поскольку немцы и не собирались этого делать, и очень многое было сиюминутной импровизацией с целью просто использовать религию как фактор.

После войны судьбы персонажей были разными: часть пережила плен или тюрьму, часть исчезла в хаосе конца войны. Многие учёные, дискутировавшие в 30-е, так и остались специалистами по теме, а отдельные даже приняли ислам. Аль-Хусейни успешно свалил из Германии и вернулся в Палестину, где продолжал поддерживать контакты с новым немецким МИД, но в целом его время безвозвратно ушло. Идриси тоже сумел затеряться в Германии, откуда переехал в Египет, а позже в Саудовскую Аравию. Некоторые рядовые мусульмане смогли избежать репатриации и обосновались в Мюнхене, где вскоре создали первое исламское сообщество на территории Германии, получившее господдержку. Часть вчерашних легионеров и пропагандистов стали сотрудничать с ЦРУ и США, но американцы быстро увидели неглубокий уровень знаний этих людей и переключились на фундаменталистов. В разгорающейся Холодной войне религия Востока стала ахиллесовой пятой теперь уже СССР: любопытно, что американцы писали почти то же самое про «спящую силу ислама» и «недоценённый фактор», что и немецкие учёные 30-х. Наивысшей степени это сотрудничество достигло в 80-е в Афганистане.

В общем, такая вот очень, очень хорошая работа по сложной теме. Читать могут те, кто занимается германистикой, Второй войной и религиозными исследованиями. Наконец, будет любопытно глянуть, чего ещё автор напишет в будущем. Хотя кто его знает: при указанных объёмах может выйти так, что это тот самый случай «один автор — одна книга».

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments