Erazmys (erazmys) wrote,
Erazmys
erazmys

Жестокий, жестокий tarkhil

Оригинал взят у kenigtiger в Жестокий, жестокий tarkhil
Ещё одна заметка "для памяти". tarkhil пишет:

(из дискуссии)

Я: вообще, попасть под замес, когда до зарезу нужно "палку срубить" - это ад
Я читал историю - батальонного командира расстреляли "за самовольное оставление позиции". Он без связи продержался до ночи, ночью батальон, израсходовавший боеприпасы, отступил и проскочил к своим, вынеся всех раненых. Но - "ни шагу назад" и все такое.
Его расстреляли, привязав к носилкам - он не мог стоять, а позицию полка оцепили и навели орудия, опасаясь бунта

Оппонент: ну, историй таких не мало
поэтому, когда пишут про героизм войск НКВД - меня начинает подташнивать
есть хороший сайт с воспоминаниями ветеранов - вот более-менее адекватный источник информации о войне
так вот, я не встречал там положительных отзывов о работе войск НКВД
при этом, не все поголовно их хаят, но везде сквозит одно мнение - к этим ребятам лучше не попадать, разбираться они не будут
В этом и есть самый большой трэш. В конце концов, какая разница, миллион репрессированных был или тысяча, если заведомо знать, что они были схвачены по ложным доносам, осуждены совершенно идиотским образом по идиотским обвинениям и затем расстреляны. И их расстреляли ни какие-то бандиты, не душевнобольные маньяки, нет - их расстреляли официальные представители исполнительной власти.
Даже одного такого случая, если он не был сразу же в деталях разобран с той целью, чтобы этого больше не повторялось никогда, уже достаточно, чтобы говорить о том, что такое государство - людоедское. И жить в нем невозможно.

Я: А при чем тут НКВД? Это 1914 год, "Чудо на Марне", французская армия


В каментах находят ссылочки на конкретику.



После поражения французской армии у Шарлеруа, которое повлекло за собой ее отступление по всему фронту до стен Парижа и далеко за Марну, настоящий виновник поражения, генерал Жоффр, писал 24 августа военному министру: «Наши армейские корпуса не показали в открытом поле наступательных качеств, которых мы могли ожидать по первоначальным частичным успехам, особенно одержанным в горных операциях». На это военный министр Мессими тотчас ответил по телеграфу: «Я получил вашу телеграмму, сигнализирующую об упадке духа. Против этого нет другого наказания, кроме предания немедленной казни: первыми должны быть наказаны виновные офицеры. Для Франции существует сейчас только один закон: победить или умереть».

Мильеран, сменивший на посту военного министра Мессими, издал 1 сентября 1914 г. циркуляр, коим предписывалось военному командованию не передавать на рассмотрение правительства ходатайства о смягчении приговоров военных судов по делам «об упадке духа», а Пуанкаре отказался от принадлежащей ему по конституции прерогативы помилования в отношении осужденных на смерть солдат.

Чтобы иметь представление о том беспощадном терроре, который верховное командование с согласия правительства установило на фронте, достаточно привести всего несколько из бесчисленных дел, когда невинные солдаты, а иногда и младшие офицеры расстреливались для восстановления пошатнувшегося авторитета верховного командования и высшего офицерского корпуса. Вот типичные три дела.

Дело поручика Шапеляна. 7 октября 1914 г. во время боя 3-я рота и пулеметная команда 98-го пехотного полка занимали деревню Рой. Когда после сильной схватки немцы проникли в окопы, командир пулеметной команды поручик Шапелян отдал приказ сопротивляться до последней капли крови, 3-я рота была целиком взята в плен, капитан Риге убит, а поручик Шапелян и оставшиеся несколько человек в живых окружены немцами. Им всем удалось поодиночке бежать. Поручик Шапелян, тяжело раненый, не дойдя до своих, упал, истекая кровью. Его нашли на второй день совершенно обессилевшим и принесли в полк. Командир полка полковник Дидиер предал его полевому суду, который 10 октября приговорил его к расстрелу, а 11-го утром приговор был приведен в исполнение. Шапелян был поставлен к столбу привязанный к носилкам, так как не мог стоять на ногах.

Полковник Дидиер, приказавший расстрелять невинного поручика, обратился с лицемерной просьбой к высшему начальству об отсрочке казни до выздоровления приговоренного. Начальник корпуса генерал Деманж отказал в «просьбе» и ответил ему следующим письмом:

«Мой дорогой Дидиер!

Я понимаю и разделяю ваши угрызения совести. Но закон повелевает нами обоими. Вы найдете завтра при помощи вашего медика средство поставить этого несчастного на ноги перед тем, как его расстрелять».

Дело у деревни Венгре. 27 ноября 1914 г. Во время боев на реке Эн одному посту 298-го пехотного полка было поручено под командованием капрала Вогюэ наблюдать у деревни Венгре за неприятелем. Влево от поста находились 5-е и 6-е звенья под командованием капралов Флоша и Вена. Немцы незаметно подобрались, сняли пост Вогюэ и внезапно проникли в траншеи. Во время возникшей паники солдаты 5-го и 6-го звеньев отступили по ходам сообщения к убежищу, где находился поручик Поло, который приказал им отступить к оборонительному окопу. Ротный же командир приказал немедленно взять обратно потерянную позицию, что и было выполнено солдатами и офицерами. Все считали инцидент исчерпанным.

Между тем командир полка сообщил о снятии поста Вогюэ в штаб дивизии. Было открыто следствие. Начальник дивизии генерал Жульен и командир корпуса генерал Виларе решили расстрелять всех 24 отступивших солдат. Командир полка полковник Пинот предупредил полкового аббата о предстоящей казни еще до суда. Младшие офицеры возмутились и просили начальство отменить решение. В результате двухдневной дискуссии удалось сократить число жертв до шести человек. 3 декабря 1914 г. полевой суд под председательством командира полка полковника Пиното приговорил к расстрелу наугад капрала Флоша и солдат Гая, Петеле, Квино, Бланшара и Дюранде, оправдав всех остальных. Свидетелем выступал подпоручик, приказавший солдатам отступать в оборонительное убежище. Утром 4 декабря в 400 метрах от вражеских окопов было выстроено каре и произведена публичная казнь шести невинных солдат.

Дело четырех капралов. 336-й пехотный полк в феврале 1915 г. принимал участие в страшных боях у Перт. В марте он опять находился на передовых линиях у мельницы Суэн. 7 марта был отдан приказ 24-й роте пойти в атаку. Она была отброшена с большими потерями. Через два часа был отдан такой же приказ 21-й роте. Результат тот же. Ночью был отдан приказ повторить атаку 19-й роте Безуспешно был 9 марта отдан приказ 21-й роте атаковать неприятеля. Солдаты видели, что предприятие безнадежное. Между их и немецкими окопами лежали неубранные трупы товарищей, павших в предыдущие дни и оставшихся еще с ноябрьских боев.

Командир роты повторил приказ, но за ним последовали только аспирант Жермен и несколько унтер-офицеров, которые были вынуждены под огнем неприятеля вернуться обратно. Узнав о событиях на передовых линиях, командир 60-й дивизии отдал приказ обстрелять артиллерийским огнем собственные окопы. Полковник Берюбе отказался выполнить незаконный приказ. 21-й роте тем не менее было приказано повторить атаку. После этого были назначены по четыре человека с отделения, которым поручили среди белого дня пробраться к неприятельским окопам и перерезать проволочные заграждения. Избранные жертвы пошли выполнять приказ. Немецкий огонь не дал им пройти 150-метрового расстояния к проволочным заграждениям. Они были вынуждены скрыться в вырытых снарядами ямах. Под прикрытием ночи люди вернулись обратно, не выполнив приказа. На второй день 21-ю роту отвели в деревню Сюип и предали военному суду капралов Копа, Жирара, Лефуле, Леша и тридцать с лишним солдат «за отказ выполнить приказ на виду у врага».

Многие офицеры отправились на заседание суда добровольно свидетелями и доказывали, что выполнить приказ было невозможно. Командир батальона вступился за своих людей. Военный суд, состоявший из четырех тыловых кадровых офицеров под председательством полковника-фронтовика, присудил всех четырех капралов к расстрелу. Приговор суда был приведен в исполнение через 24 часа.

Вот что об этой комедии суда писал офицер того же полка:

«Эти люди, взятые почти наугад, были без всякой вины преданы военному суду. Тридцать два человека были оправданы после заявления подпрапорщика, что он не думает, что они слышали его приказ «вперед!», а четыре были осуждены на смерть (капралы). Начальник дивизии после этого невзлюбил подпрапорщика и формально запретил делать представление о производстве его в подпоручики. Взяли свидетелей из тех командиров, которые провели три дня в убежищах. Из предосторожности не позвали четырех офицеров, к которым принадлежал и я, которые провели четыре дня с людьми и которые одни могли сказать правду. Все дело от начала до конца было надувательством... Над четырьмя капралами совершено убийство».

Другой офицер-очевидец писал, как командир другого батальона, Экилбен, люди которого не принимали участия в атаке, докладывал суду о том, что атака была плохо подготовлена, что ее выполнение было невозможно. «Я заметил, что председатель военного суда его прерывал на каждом слове и что ему было очень трудно давать показания. Он не хотел больше оставаться в зале, где свидетелям чинят столько препятствий во время их показаний, и вышел.

Полковник Берюбе, тот самый, который отказался стрелять по французским окопам, возмущенный преступной комедией суда, воскликнул: «Настоящие виновные не здесь, их надо искать наверху!» Начальнику дивизии генералу Ревеляк он прямо заявил: «Это убийство».

Четыре капрала были расстреляны на виду у всего полка, окруженного драгунами из боязни бунта.


Читать про Первую Мировую крайне полезно. На каждом шагу наглядные примеры "не считаясь с потерями" и "трупами завалили" в исполнении "демократических государств", а не какой-то там "рабской России" или ещё более рабского СССР. И то, как это не работало.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments